В условиях наиболее высокоразвитой империалистической страны — США — города и городские системы безраздельно господствуют над территориальной структурой хозяйства. Им противостоят обширные, но отличающиеся низкой плотностью населения пространства преимущественно аграрной специализации. Характеризуя положение, сложившееся ныне в территориальной структуре американской экономики, американские регионалисты М. Эмерсон и Ф. Лэмпхир отмечали, что «динамичное функционирование рыночной системы буквально дихотомизировало [...]
Необходимость обобщения современных особенностей развития в области территориальных структур очевидна. Конечно, в ряде отечественных работ анализировался широкий круг вопросов, характеризующих развитие капиталистической региональной политики и программирования, однако эти работы относятся к первой половине 70-х годов и в них нашли отражение тенденции периода 50 — 70-х годов. Иными словами, в отечественной литературе проанализирован материал, хронологически соответствующий [...]
Сочетание в системе капиталистической региональной политики выраженных межстрановых различий и общих особенностей требует увязки индивидуального подхода с глобальным, анализа региональной политики на разных уровнях. В рамках данной монографии это требование учитывается, и, более того, оно увязывается с анализом взаимодействия государственных мероприятий и политики капиталистических монополий, которые в силу своей мощи ныне способны играть роль важного [...]
Как отмечалось в книге «Буржуазная региональная теория и государственно-монополистическое регулирование размещения производительных сил», региональная политика капиталистических стран неотделима от буржуазного реформизма и представляет собой одну из форм смягчения наиболее острых противоречий, вызревающих в процессе развития капиталистической экономики.
Региональная политика — это целенаправленная регулирующая деятельность буржуазного государства, имеющая объектом как проблемы развития отдельных районов, так и общие [...]
Внешне Адам Смит был крупным человеком, с большими руками, большими зубами и большим носом — в общем, таким, какими нам, наверное, представляются все почтенные джентльмены восемнадцатого века. На портретах он слегка смахивает на Джорджа Вашингтона, чуть более полного и не такого зубастого и зараженного демократией. «Его облик был мужественным и приятным, — рассказывал один друг.
Смит получил пожизненный пансион за наставничество графа Бэклу, который впоследствии называл его «друг, которого я любил и уважал не только за его блестящие таланты, но и за все личные добродетели». Годы спустя граф помог Смиту получить правительственную должность, и Смит ответил на это предложением отказаться от своего пансиона. Единственным способом, которым граф мог отговорить Смита [...]
Когда Смиту было около пятидесяти пяти, он взял в свой дом на воспитание и содержание девятилетнего Дэвида Дугласа, сына другой кузины. Скейтборды, телевидение и компьютерные игры еще не изобрели: Смит пользовался этим и давал Дэвиду уроки. (Хотелось бы надеяться, что на «Колебания в стоимости серебра в течение последних четырех веков» не делался особенный упор.) Дэвид [...]
Характер Адама Смита — почти как у Фреда Мерца в «Я люблю политическую экономию» — был настолько постоянным, упорядоченным и скучным, что он мог бы стать истинным образцом для подражания в глазах любого сторонника его идей и взглядов. Смит прожил большую часть своей взрослой жизни со своей матерью-вдовой, Маргарет Дуглас Смит, и незамужней кузиной Джанет [...]
С точки зрения Адама Смита, почти каждого современного человека можно назвать недостойным. Неудивительно, что столь многие из самых почитаемых — и несовременных — людей восемнадцатого века не «оживают на страницах» для нас, современных. Впрочем, некоторые — как Руссо — оживают так хорошо, что их и сегодня хочется прикончить.
В 1700-х слово «личность» означало, преимущественно, просто тот факт, что речь идет об одушевленном лице, а не о вещи. Тот смысл этого слова, в котором мы понимаем его сейчас, как принято считать, ввел в моду и широкое обращение философ-трансценденталист Ральф Уолдо Эмерсон.
Что было у человека восемнадцатого века, так это характер.